|
Частично из за того, работы я как адвокат, защитник, старался расстроить замыслы обвинения, по возможности ввести суд в заблуждение или даже обмануть. Я противоречил, спорил, финтил, а он, прокурор, шел напролом, высоко егэ знамя справедливости. Но готовые даже не в этом. После смерти отца я вдруг начал ощущать себя по сравнению со Стэном каким то пигмеем. Мне было двадцать два года, когда я с университетским готовым устроился юридическим консультантом на грузовое судно, перевозящее руду. Все думали, будто я пошел в торговый флот, чтобы избежать Вьетнама. Но на самом деле мне просто было душно в герметически закупоренном мире, где жили мои родители в Южной Виргинии. Надоели светские амбиции матери и сильный моральный прессинг отца, добропорядочного джентльмена, южанина.
В конце жизни обнаружилось, что менее способные и принципиальные готовые работы по егэ отца достигли в судейских креслах высот, каких он жаждал достичь, но не сумел, и вот теперь со своими непоколебимыми добродетелями он выглядел в глазах многих, наверное, включая и собственного сына, вроде как дураком. После работы в торговом флоте я обосновался в округе Киндл, где такие понятия, как честь и благородство, в ходу никогда не были. Здешняя по мне показалась в высшей степени демократичной и удобной. Но с уходом отца меня начали мучить угрызения работы Зачем я отверг все эти ценности, какие он почитал? Нет, нет, не подумайте плохого. Я старался быть порядочным, достойным человеком, просто редко проявлял храбрость. Вот почему сейчас Стэн произвел на меня такое впечатление. Как и мой отец, он был личностью бескомпромиссной, настоящим ригористом. Между Богом и дьяволом они оба видели широкую работы пропасть. В детстве Стэн некоторое время учился в духовном училище — родители хотели, чтобы он стал священником греческой православной церкви, — и это всегда егэ Для него, так же как и для моего отца, закон и Бог всегда стояли рядом. Но в отличие от моего отца, у Стэна была воля бороться за свои идеалы.
|
